 |
Uganda |
 |
Travel Uganda
"Познавая Восточную Африку…". Часть 3. Уганда.
|
|
Где-то посреди озера Виктория грузовое судно "KAFE" поглотило ночь. Мы улеглись в спальники на верхней палубе - крыше, под небом, усеянным миллионами звезд, а под нами, внизу, простиралось озеро, которое нежно нас убаюкивало. Утром, встретив необычайно красивый рассвет, мы пересекли невидимую линию экватора. Правда, здесь не принято купаться, поскольку все озеро заражено шистосомозом. Свободно плавающие в воде маленькие личинки проникают через кожу человека и обосновываются затем в печени, почках, мочевом пузыре, кровеносных сосудах, где они спокойно живут и размножаются.
Вскоре показалась столица Кампала, расположенная на холмах. Пришвартовавшись и простившись с капитаном, мы короткими перебежками и прячась за грузом, незаметно покинули наш "лайнер". В пустом грузовом порту, да еще с рюкзаками, мы выглядели "белыми воронами". Естественно, портовая охрана нам тут же устроила "гоп-стоп". Проверив наши документы, и, судя по всему, ничего в них не поняв, они нас отпустили. А вот с паспортным контролем дело обстояло намного сложнее. Хорошо, что у нас была угандийская виза, которая, к слову сказать, заканчивалась через три дня. Здесь нас полицейский проверил, что называется по полной программе, вымогая 40$ за продление визы. Зная тонкости визового оформления и пользуясь воскресным днем и отсутствием начальства, я похоронил его мечту разбогатеть, чем ему испортил настроение на весь оставшийся день. Минув портовые ворота, мы с облегчением ступили на угандийскую землю. Центр Кампалы отдаленно напоминал Найроби: кругом высотные здания, движение, жизнь. Но и различия были на лицо: впечатляло количество людей и машин. Над головой кружились марабу, оккупировавшие весь город. Они были везде: на деревьях, домах, в аллеях, парках и особенно на мусорниках. Из-за пробок на дорогах популярным видом транспорта в Кампале стал "байк" и велотакси ("бода-бода" на местном). Обменяв немного денег в отеле "Стенли" и перекусив, стали звонить доктору Ламегу, с которым случайно познакомились в Кении. Он учился в Москве на стоматолога и узнав, что мы будем в Кампале, пригласил к себе в гости. Оказалось, что и его жена знает русский, поскольку тоже училась в свое время в Москве. Кроме того, мы успели познакомиться с двумя его дочерями и сыном (а всего у Ламега было одиннадцать детей).
Сев за стол с традиционными национальными блюдами - банановым пюре и рыбой телапией, начали долгие застольные беседы. Когда Ламег с женой узнал о средней зарплате наших врачей, инженеров и учителей, то сразу начал мелодично "икать", что означало крайнее удивление. Ведь в Уганде врач получает от 1 до 10 тыс. долл., а инженер от 1 до 5 тыс. долл., учитель же - от 200 до 500 "американских президентов". Вот вам и Африка! От предложенной нам комнаты мы любезно отказались, поскольку за время странствий уже изрядно успели "одичать", предпочитая свежий воздух душным стенам. Установив палатки во дворе, мы легли спать.
Следующий день мы потратили на поиск автостанции и сбор необходимой информации касательно гор Рувензори. Зайдя в несколько туристических компаний и достав карту-схему Рувензори, мы обратили свое внимание на аббревиатуру UWA ("Uganda Wildlife Authority") и цене за семидневный подъем на пик Маргерита (третью по высоте вершину Африки - 5 109 м) - 692 $ без доставки и питания. Как оказалось, туризм в стране дело монопольное и цены тоже. Дом Ламега превратился в нашу базу, где мы оставили ненужные вещи, а за традиционным вечерним столом обсуждали приблизительные сроки нашего возвращения.
Утром на автобусе мы отправились в Касесе, городок, расположенный недалеко от Рувензори. За окном замелькали бананы, заросли папируса, а пока ехали вдоль озера Виктория нашему взору предстали местные коровы с огромными рогами. На редких остановках местные торговцы почти даром предлагали разнообразные шашлыки с блинами - чапати. И это не удивительно, если учесть, что в столице самое дорогое мясо стоит 1,5$ за кг. Подъезжая к городу Форт-Портал, потянулись огромные чайные плантации. Высадив всех пассажиров на импровизированном вокзале, автобус отъехал. Городок очень напоминал поселение ковбоев из западных вестернов: только вместо ковбоев на лошадях была уйма байкеров-таксистов. А городские пейзажи, кроме пыльных, преимущественно песчаных улиц, были укутаны туманной дымкой, как и все пространство вокруг. Даже солнце и то светило сквозь туман, который закрывал "Лунные горы" - Рувензори. Пошатавшись по городу в поисках кемпинга и не найдя ничего подходящего, обратили свои взоры на пару гостиниц. Все они были рассчитаны на богатеньких белых "буратино". В итоге, я выбрал отель, в который вряд ли ступала нога белого человека.
Обосновавшись, мы решили прощупать почву в турфирмах, коих в городе, как выяснилось, было всего две. В первой "UWA", в прайсах мы ничего нового не нашли: нам предлагали то же самое, что и в Кампале - 692$ с человека плюс еда и транспорт. Пообщавшись около часа с двумя тетями на тему скидок для "ветеранов Куликовской битвы", нам удалось снизить цену до 500$. Но, как позже выяснилось, все оказалось впустую: мы торговались с тетками, а цены то государственные, а с этим не поторгуешься. Зайдя во вторую контору, похожую на сарай, подумали, что здесь нас точно осчастливят. И предчувствие нас не обмануло - осчастливили аж на 692$. Как потом выяснилось, в этой лачуге направляют "заблудших овец", например, таких как мы, в первую контору. В результате, получается замкнутый круг.
Побродив по городу в поисках бесстрашных авантюристов, которые могли бы нас тайно провести по заповедным горам, мы никого подходящего так и не смогли найти. Местные нас уверяли, что за такое "геройство" государство может наградить от трех и более лет тюрьмы. Выход оставался один - решить все на месте. До заповедника оказалось рукой подать, каких то 30 км, а пока нам пришлось запастись необходимыми продуктами. Основу нашего рациона (из расчета пяти дней) составили: рыбные консервы, баночка грибов, две баночки фасоли, подобие "мивины", печенье и хлеб. А чтобы накануне нашего восхождения не съесть половину наших скромных запасов, неплохо перекусили в местной забегаловке, где впервые встретились с дедушкой-пигмеем. Он говорил на своем языке, а мы на своем, но друг друга все же мы поняли. Как выяснилось, дедушка давно расстался с лесом, охотой и традиционной жизнью пигмеев. Научившись вырезать статуэтки горилл, слонов, он промышлял тем, что охотился за редкими туристами, пытаясь им продать свои шедевры. Гориллы у дедушки, надо сказать, были ничего, но вот слоны никуда не годились: наверное, он никогда в жизни их не видел.
Пожалев дедушку, я чуть было не купил у него упомянутую гориллу, но пришлось отказаться от этой идеи, поскольку весила она хороших два килограмма: в горы тянуть глупо, а оставить негде. Объяснив ему, что куплю по возвращению сию милую статуэтку, мы расстались до следующей встречи.
И вот, мы на пути к Рувензори - горам-невидимкам. Во время географических открытий несколько путешественников, находясь возле гор, не смогли их заметить из-за постоянно нависших над ними облаков. Доля же первооткрывателя этих гор досталась американцу Генри Стенли. Кстати, в упоминании древних греков Рувензори фигурировали, как "Лунные горы". Почему? Скорее всего, это стало результатом невнимательности. Арабское название гор звучит как "Джебель-Квомр", что в переводе означает "голубоватые горы", по цвету снежных вершин. Первоначальное название гор со временем забылось. Позже греки стали вспоминать, как же оно звучало. И, кажется, вспомнили - "Джебель-эль-Квамар" - "горы Луны". Отсюда и пошло новое название этих гор. Исконное же, африканское, название "Рувензори" переводится как творец дождя, царь облаков.
Рассуждая о том, что мы в течение двух дней находились рядом, а "слона так и не заметили", оказались у ворот парка. Первое, что бросилось в глаза - огромное количество черных. Зайдя в первой домик, мы встретились с человеком небольшого роста, начальником, который, крича на черных теток, успевал при этом еще нам улыбаться. Открыв дверь в кабинет и предложив сесть, человек-улыбка достал уже знакомый нам прайс "UWA". Мы, в свою очередь, достали рекомендательные письма, визитки и изложили суть проекта. Выслушав нас, он сказал, что эта цена для всех и уменьшить ее нельзя. При этом, добавил, что здесь не базар, а государственная контора. Тогда мы предложили совместно разложить цифру 692$, чтобы узнать, что входит в этот "сказочный" пакет. Как выяснилось, человеку было положено четыре носильщика за 160$. Зачем, спрашивается, мне носильщики, да еще столько, когда у меня рюкзак весит всего 25 кг, который я спокойно могу нести сам? На это вопрос он ответить не смог, оправданием стало, разве, то, что черная армия, которая стояла у входа, должна работать. А откуда взята цифра семь дней, когда можно управиться и за пять. Наша критика подействовала, и мы сошли с мертвой точки. Начались переговоры, которые чем дальше, тем больше нас шокировали. Оказывается, что даже, если мы пойдем без носильщиков, то гиду они обязательно нужны, чтобы нести его вещи и еду: ведь он же гид, а не носильщик. К тому же, пять дней идти никак нельзя. Государство, заботясь о своих поданных, запрещает им ходить больше, чем положено. Поэтому за день нужно делать дневной переход, а не два. Этот бред вывел нас из себя. Подав критике такую дурацкую систему, мы были готовы плюнуть на все и уехать. Но, как говориться, "когда ты в двух шагах от груды сказочных богатств, то говорят, пусть Бог подаст!". Стало обидно за державу, что воспитывает таких героев и за нас, ведь столько сил потрачено, и такой облом. С грустью созерцали на единственную группу из восьми европейцев, коим впарили около 30 носильщиков плюс гидов и автоматчиков. "Ну, докатились", - подумал я. Здесь же на травке европейцы примеряли кошки, выбирали страховку и ледорубы. Как нам стало известно, без этих принадлежностей на вершину не подняться. Света в душе радовалась, что восхождение не состоится, ведь кроме вышеперечисленных причин, мы в жизни альпинистские причиндалы не держали в руках. "И все-таки, мы пойдем", - сказал я. - "Шутишь, мы никогда не ходили в кошках со страховкой". - "Ничего, а теперь пойдем, обратной дороги нет". Чтобы Света восприняла все всерьез, пришлось снова звать "весельчака".
По итогам второго раунда переговоров "весельчак" был готов сбросить нам 100$, правда, при условии, что это одобрит вышестоящий босс. Так мы пошли "по рукам". Следующим боссом оказалась женщина. К слову сказать, гораздо умнее своего коллеги. Выслушав нас, она сказала, что такого еще никто не делал, а все наши манипуляции связаны с обоюдным риском. Поэтому она должна посоветоваться с главным боссом. Таким образом, потеряв полдня и пройдя все звенья иерархической системы, мы наконец достигли Олимпа.
Долдоня о безопасности и уставе, босс-боссов старался нам навязать помимо гида еще и ассистента. Аргументация была проста: утопичны наши идеи и мы совсем не знакомы с альпинистским делом. В ходе жарких споров главным боссом было решено: с нами кроме гида идет еще пять носильщиков. Два из них понесут вещи гида, два - наши вещи, а последний будет нести вещи первых четырех носильщиков. Идти носильщики должны были семь дней. Поскольку еды у нас было всего на пять дней, то мы могли идти быстрее, скажем, пять дней. Остальное - полная тайна организации.
В итоге, за суму 562$ мы обходим парк Рувензори по большому кругу, в который не включено восхождение. А там, кто знает: пошли с гидом погулять, заблудились, сбились с пути. Вообще, как молвиться, и волки сыты, и овцы целы. Наш гид Илиша был проконсультирован соответствующим образом: упал, очнулся, вершина. Здесь помню, здесь не помню. Правда, его геройское телосложение вызывало у нас сочувствие. Если здесь все гиды такие "Рембо", тогда понятно, почему они идут в комплекте с двумя носильщиками. Пока получали кошки, альпенштоки, веревку и т.д., заметили, как наша команда для себя режет целую козу и пакует в мешки мясо, крупы, каши в огромных количествах. Наш жалкий пакетик просто терялся на фоне этих запасов.
Лишь после обеда мы вышли в путь. Идти без рюкзака было непривычно. Мы с ним все-таки уже срослись. Заканчивались редкие домики и на полянках паслись коровы с необычайно большими рогами - гордость Уганды. Идя по тропинке, неожиданно встретили одного русского: он нам показался каким-то нервным. Спустя полчаса встретили еще троих мужчин-россиян. Поделившись с нами впечатлениями, они пожелали нам хорошей погоды, которая им сопутствовала в дороге. Пройдя еще немного, я искупался в холодной горной реке, в которой точно не было никакого шистосомоза.
Тропинка уходила вверх, порой превращаясь в подвесные мостики, ступеньки, лесенки, а вокруг простирался тропический лес. Затем потянулись заросли гигантского папоротника. Спустя четыре часа ходьбы, ближе к вечеру, мы добрались до первого приюта "Nuabitaba Hut" (2700 м). Скромно поужинав, легли спать. В это время группа европейцев из восьми человек, которая тоже остановилась на отдых, устроила банкет. А утром к нам подошел автоматчик и предложил свои услуги по сопровождению тел. Мы любезно отказались, пошутив, что нам нужен отряд автоматчиков.
Маршрут начался со спуска к речке Буджуку. Проходя буйные заросли, нам на глаза попадалась самая настоящая ежевика, правда, еще неспелая. Утолив жажду и пополнив у реки запасы воды, мы стали подниматься прямо вверх. Прилично поднявшись, очутились в полумраке бамбукового леса. За бамбуковым лесом снова потянулся колючий кустарник. Тропинка шла то вверх, то вниз, поочередно сменяя лес на кустарник. Бесконечное переплетение корней мешало идти, создавая значительные трудности. Но хотелось любоваться красотой, а не смотреть под ноги. За это удовольствие мы расплачивались тем, что периодически распластывались на земле. Всех белых мы давно обогнали, а вот с носильщиками было сложней. Двигаясь с ними в одинаковом темпе, мы постоянно были рядом. Все бы ничего, если бы от них так специфически не воняло. На Кении и Килиманджаро за носильщиками такого не замечалось.
К обеду, пройдя заброшенный лагерь "Nyamilleju Hut", мы добрались к действующему "John Matte Hut" (3650 м). Тут явно чувствовалось перенаселение: белых было мало, а вот черных - многовато. И все либо что-то ели, либо были заняты процессом приготовления пищи. Наш гид Илиша сообщил нам, что мы здесь надолго не задержимся - только немножко поедим. И тут началась каша-малаша, коза-дереза, причем это касалось всех гидов и носильщиков. Они ели в таком количестве, что такому аппетиту позавидовал бы всякий лев. Поскольку с печеньем мы разобрались за пять минут, то остальное время посвятили изучению и наблюдению за окружающими.
Честное слово, в Африке мы впервые в жизни так смеялись: у нас была просто истерика. А всему виной их маскарад. Если бы видели, как носильщики наряжаются. Мы думали, что сейчас нас будут либо расстреливать, либо бить, причем сильно. Вы только представьте себе эту картину: шапка-ушанка, пиджак, яркие шорты, одетые на штаны с кроссовками или же, как вариант: теплые носки, вьетнамки, пальтишко и наподобие чепчика красная шапочка, венчающая этот "последний писк моды".
Через полтора часа Илиша со своими побратимами, наконец, насытили свои вечно голодные желудки, и мы смогли двигаться дальше. Смех, смехом, а ведь, кроме того, что ребята выглядели в стиле "ню бомж", они не соблюдали элементарных правил гигиены: не мыли руки перед едой, а о том, чтобы помыться в реке или искупаться я вообще не говорю. Поэтому от них исходил такой специфический запах. Об этом мы рассуждали со Светой, идя по тропическому лесу.
Перейдя через речку, мы оказались на огромном лугу, образованном на болоте. Обходя луг полукругом, я все же угодил в болото. На другой стороне луга мы вспугнули горную антилопу. Немного поднявшись вверх, к скальным выступам, покрытым мхом и деревьями, мы очутились в маленьком лагере "Bigo Hut". Тут кроме небольшого домика и нависшей скалы, ничего не было. Спать на этот раз решили в палатке. Из-за того, что мои ноги после знакомства с болотом были мокрые, то за водой я отправился снова-таки через болото. Илиша и носильщик, как всегда принялись за козу, а мы поев подобие мивины с консервами, легли спать.
Утро было прохладное. После скромного завтрака, мы от Илиши узнали, что наши ряды поредели: один носильщик до того объелся вечером, что его не по-детски скрутило и он самоэвакуировался, на радость остальным, которым досталась его пайка.
Для нас потеря "бойца" была абсолютно безболезненной. Выйдя из лагеря, стали подниматься через чудный тропический лес. Спустя час ходьбы мы оказались на плоскогорье. Панорама была изумительной: горы Бейкера и склоны горы Спик образовывали широкий проход, через который, извиваясь, текла знакомая речушка - наша спутница - Буджуку. Всю округу покрывали девственные альпийские луга, причудливые мхи, крестовники и горные лабелии. Местность была настолько дикой, что казалось, мы вот-вот увидем динозавров. Но, как выяснилось позже, и сюда добралась рука человека. Из-за болотистой местности здесь была сооружена деревянная "железная дорога", состоящая из бесконечных лестниц, предназначенных для туристов. Когда здесь идут дожди, а идут они очень часто, эти "рельсы" не помогают и приходится идти по колено в болоте, так что нам пока везло.
Час за часом мы приближались к незримым воротам - проходу между горами-великанами. Из-за плохого питания стала сказываться усталость. Ведь я хотел за этот день совершить два дневных перехода, чтобы завтра подняться на Маргериту. Наконец, мы увидели ворота, к которым так спешили. Здесь был действительно другой мир - потусторонних великанов. Кругом были горы, казавшиеся неприступными, а с невидимых ледников срывались вниз каскады водопадов и наполняли озеро Буджуку, которое было источником для нашей речки-спутницы.
Чуть выше за озером земля начала шуметь: достаточно было приложить к ней ухо и можно было услышать рев, клокот, бурление. Казалось, что под тобой клокочет вулкан и вот-вот треснет земля, а оттуда вырвется бушующая лава. На самом же деле, причиной этому была вода, горные ручьи, проложившие путь к озеру под землей. Здесь же был расположен лагерь "Bujuku Hut". Подкрепившись и отдохнув, мы со Светой приняли решение продолжить путь. Дабы охладить наш пыл, Илиша показал нам пальцем вверх, туда, откуда с отвесной скалы срывался едва заметный водопад. Чтобы подняться к приюту "Elena Hut", находящемуся на высоте 4500 м, необходимо потратить, как минимум четыре часа. Но не шутка, карабкаться туда на ночь глядя. Кроме того, как объяснил Илиша, поднять наверх необходимые вещи, снаряжение, еду, а главное его козу, кашу с мешком угля, без носильщиков невозможно. Наше предложение тащить это все втроем на себе не вызвало особенного восторга у Илиши. И все же мы решили отправиться на гору без носильщиков.
|
Travel Uganda 2
В результате, споры с Илишей ни к чему не привели. Он считал, что без помощи носильщиков самостоятельно путь нам не преодолеть. Лишь грозные упоминания о боссе-боссов заставили его передумать. Однако, хитрый Илиша стал выжидать, пока мой рюкзак не потяжелеет настолько, чтобы я сам взмолился взять носильщиков. Для этого он мне всячески "помогал": так у меня оказались ледорубы, кошки, страховочные пояса, веревки и т.д. Еды мы взяли из расчета на один день: две банки консервы, две упаковки мивины и две пачки печенья. После основательной загрузки рюкзака, вес котрого однозначно превышал норму в 25 кг, Илиша заметно повеселел, оповещая окружающих о том, что "мзунгу" не могут идти. Но когда Света ему перевела, что я готов идти, его охватила паника. Что-то протараторив, он бросился в домик к носильщикам и вытащив оттуда два мешка, бросил у моих ног. Сообщив, что эти мешки тоже надо взять, поскольку в них находилась его бесценная коза, каша да уголь. Я показал для сравнения нашу еду, на что Илиша ответил, что он не на диете. Я попросил Илишу потерпеть один день, ведь с его провиантом лапти можно склеить на подъеме. В результате договорились о том, что я обеспечу его нашей едой, которую возьму и для него.
Занявшись последними приготовлениями, я слишком поздно заметил, как двое носильщиков взяли Илишин рюкзак с мешком, и пошли по направлению к горе. Спросив у него, что они делают, гид невинно ответил, что помогают. Взвалив рюкзаки, мы отправились за ними. Бросив последний взгляд на лагерь, заметили, как нас безмолвно провожало сорок глаз носильщиков, которые на время оторвались от своих котлов. На противоположной стороне озера тропинка резко уходила вверх. Несмотря на довольно крутой подъем, мы со Светой довольно неплохо ощущали себя с рюкзаками. Вскоре мы встретили идущих обратно носильщиков. Они оставили вещи на одном из уступов, куда мы поднимались. Вскарбкавшись на уступ, сели отдыхать, наблюдая за тем, как огромная черная туча фронтом движется на нас. На вопрос, будет ли дождь, Илиша ответил, что лучше, чем он в здешней погоде мало кто разбирается. И добавил при этом: "Какой дождь в сухой сезон?". Через пять минут начался ливень. Стоя в целофановых накидках, я подумал, неплохо бы Илише работать у нас в гидрометцентре. От гида поступило предложение идти вниз, что вывело из равновесия уже Свету: до подъема она несколько раз интересовалась у него погодой. Когда ливень стал стихать, мы продолжили путь, который становился все более сложным, переходя в сплошные каменные участки, мокрые и скользкие. Новая туча, которая надвигалась, разъяснений у нашего гидрометцентра уже не требовала. Мы ускорили шаг, а вот Илиша стал отставать. На мое предложение выбросить козу и дрова отреагировал весьма болезненно: он скорее готов был умереть, чем остаться без козы. С первыми капли уже града мы успели забиться под скальной выступ.
Через полчаса град утих и мы смогли продолжить подъем. Однако тающий град и скользкие камни усложняли и замедляли наше восхождение. Но больше всего тормозил Илиша. Он выдыхся и останавливался через каждые 20 метров, подолгу отдыхая. Его дистанция становилась все короче, а отдых все длиннее. "С таким темпом мы недойдем до лагеря в ближайшее время", - сказал я Свете. "Да", - ответила она. - "Необходимо что-то предпринимать, ибо ночевать здесь не очень хочется". Решать что-то прежде всего нужно было с грузом Илиши, который категорически отказывался от такой перспективы. Еда была той движущей силой, которая заставляла его передвигаться, согревала душу в здешних суровых условиях. Выход был один: раз гид не мог идти с бесценным грузом, значит он пойдет за ним. Я предложил ему взять его мешок. "Как же ты понесешь весь этот груз?", - спросил Илиша. "Он сильный, очень сильный", - ответила ему Света. "Как Рембо", - уточнил он. "По сравнению с тобой, как Рембо"", - резюмировала Света. На радостях гид отдал свой мешок с углем и едой, накидав туда еще какого-то барахла. Честно говоря, по началу было очень тяжело идти: рюкзак давил на плечи, а прикрепленный сверху Илишин мешок, тянул меня назад. Илиша был поражен, что я вообще иду. Он никогда не видел, чтобы "мзунгу" нес вес в полтора раза больше, чем носильщики. Мне же об этом вовсе не хотелось думать. С трудом поднимаясь, вдруг вспомнил как на горе Кения удивлялся тому, что тамошние носильщики, поднимаясь вверх с грузом, умудрялись еще петь. Сам от себя неожидая, я запел: "Опять скрипит потертое седло и ветер холодит былые раны. Куда вас, сударь, к черту занесло. Неужто вам покой не по карману?..." Илише мои песни понравились, а вот Света уже на третьей попросила меня прекратить концерт. Ведь она знала, что мне в детстве медведь на ухо наступил. Мой репертуар, будучи небогатым, бы исчерпан. Зато, наверное, здесь в горах наши песни звучали впервые. Подняв себе песнопением моральный дух, я зашагал активнее, а Илиша поняв, что концерт окончен, стал снова отставать. Мы же нестали его ждать и пошли быстрее. Но поднявшись наверх, успокоились, поскольку увидели лагерь "Elena Hut". Дождавшись гида, мы стали преодолевать одну за другой невысокие скальные гряды. Хотя до лагеря оставалось каких-то 300 м, но эти препятствия в виде опасных скальных участков крайне затрудняли наш путь. На их преодоление ушло целых сорок минут. Благополучно забравшись на высоту 4500 м, мы открыли дверь в домик. В нем лежало три человека, которые начали нас удивленно разглядывать. Зайдя со Светой во внутрь, я снял рюкзак, потом мешок и грохнул его об пол. Наблюдавшие эту сцену иностранцы, явно не могли понять: кто я - носильщик или турист? Отнеся мешок гиду, я узнал, что у него сильно болит голова: на лицо были симптомы горной болезни. Я дал ему три таблетки диакарба, которые через час поставили его на ноги, но надавили на мочевой пузырь, потому как были еще и мочегонным средством. Зайдя к нам, Илиша стал общаться с трема иностранцами, которые наконец заговорили. Они поинтересовались у гида: "Кто эти странные люди?". "А, сумашедшие", - ответил Илиша и стал рассказывать им о том, как он нас безстрашно вел в горы, а завтра он вообще совершит подвиг и поведет нас наверх без асистента - один, совсем один. Когда гид ушел, иностранцы стали восхищаться нашим "Рембо". Дабы не рождались мифы о гидах-героях, мне с помощью Светы пришлось открыть им глаза и уши. Выслушав опасения относительно нашего безрассудного восхождения, мы поужинали баночкой грибов и мивиной, стали собираться спать. Света нашла журнал тех, кто до этого поднимался на гору, и повременив со сном мы стали его изучать. Записей наших соотечественников было всего лишь три: одна из Одессы и две из Москвы. Причем последнюю оставили четверо россиян, которых мы повстречали в первый день нашего пути. Поразила запись последнего из них: "Хочу домой, пошли все на…". Вот что бывает с некоторым людьми, попавшими в Африку, а ведь он пробыл всего лишь неделю на черном континенте. Оставив свой мини-рассказ, мы легли спать.
Если сказать, что через час погода испортилась, значит ничего не сказать. Ураганный ветер обрушился на приют, снег сыпал через щели, а град тем временем барабанил по крыше. И все это сопровождалось громом с молниями. Вдобавок к этому меня еще и затошнило от грибочков. Я три раза выбирался наружу, чтобы очистить желудок, и каждый раз оказывался в этом "помпейро". Это была кошмарная ночь: погода и здоровье только ухудшались и к утру стало ясно - мы попали! В семь часов утра зашел Илиша и спросил: "Ну что, идем?". Света в шутку спросила его о том, как насчет погоды. "Хуже не бывает", - ответил он. Несмотря на непогоду, я все-таки решил закончить восхождение. В то время, как иностранцы отказались от спуска, решив дождаться улучшения погоды, Света тоже воздержалась от восхождения, сообщив мне, что ценой своего здоровья и тем более жизни, покорять векшины не собирается.
В итоге, в пургу вышло двое: я и Илиша. Плохая видимость и скользкие скалы усложняли и без того рискованный путь. К тому же усиливающийся снег заметал маркеры, а скользкие скалы заставляли Илишу часто останавливаться. Он молча стал вглядываться в горы, а потом стал показывать знаками, что нужно спускаться. Я понимал, что мы не воюем с горами, поэтому согласился начать спуск. Вернувшись в приют, застали там безмятежно спавшую Свету. Я снял промокшие вещи и лег спать. Во второй половине дня прекратился мокрый снег. Иностранцы ушли, зато в лагерь пришло два промокших носильщика, да еще в футболках. В срочном порядке пришлось им дать свои теплые вещи, чтобы смогли согреться. Под вечер пришел Илиша, указывая на пустой котелок и говоря "ням-ням. Невероятно, но он съел все свои харчи и требовал еще еды. Получив банку консервов и мивину, он довольным ушел к себе.
Улучшение погоды вселило в нас надежду на завтрашний день, но она умерла с приходом ночи: снег, дождь и ветер продолжали бесчинствовать. Из-за погоды мы выбились из графика, поэтому сегодня был последний шанс на восхождение: как говорится сейчас или никогда. С грустью в глазах, но с благоразумием в сердце, Света провожала нас до тех пор, пока мы не расстворились в снежной пелене и тумане. Решив не рисковать, Света осталась нас ждать в лагере, считая, что в данном случае риск граничит с безумством, цена за который могла быть слишком высока. Я же вверив себя в руки судьбы и уповая на Бога, пустился карабкаться с Илишей по скользким скалам, покрытым льдом.
Благополучно добравшись к леднику, стали готовиться к основному восхождению. Илиша стал мне показывать, как одевать кошки, но в итоге он сам мне их надел. Только после этого он вспомнил, что нужно было одеть сначала страховочный пояс. Одев его через пень-колоду, Илиша стал меня обходить, изучая конструкцию. Оказалось, что он впервые знакомится с подобной системой страховки: он смыслил во всем этом точно также, как и я. Одев правильно пояс лишь с пятого раза и привязав меня веревкой, гид стал заниматься своей амуницией. Я же с видом пижона, неплохо прибарахолившегося, разгуливал рядом.
Язык ледника, который находился в двух метрах от нас, недавал мне покоя. В итоге, я с широко расставленными ногами полез на него, используя ледоруб. Видя эту клоуновскую походку, Илиша сперва отругал меня, а затем стал рассказывать и объяснять, как правильно ходить. Я не понимал, что он говорит, поэтому все время говорил "окей". Поднявшись первым, он закрепил веревку за ледоруб и только потом жестом показал, чтобы я тоже поднимался. От моего подъема Илиша был явно в шоке. Здесь угол подъема был не такой большой, поэтому вбив ледоруб и пропустив через него веревку, Илиша стал "дрессировать" мою походку.
Пройдя короткую школу альпинизма и, судя по всему, удовлетворив Илишу, мы продолжили путь вверх по леннику: гид впереди, я за ним на дистанции - 10-15 метров. Я не понимал, почему Илиша шел медленно и все вермя тыкал альпенштоком снег перед собой. Объяснения не заставили себя долго ждать. Подозвав меня, гид воткнул альпеншток в снег. На месте удара снег сорвался и полетел вниз в трещину, которая до того была абсолютно невидимой. Глубина ледянной ямы меня впечатлила, после чего я и сам принялся активно прощупывать снег перед собой, не смотря на то, что уже шел по Илишиным следам. Трещины попадались довольно часто, причем некоторые из них достигали полтора метра в ширину.
Выйдя на плато Стенли идти стало легче, поскольку его укрывало ровное снежное поле. По пути через него мы нашли два красных флажка. Такие флажки используются в качестве разметки пути более организованными командами туристов. Немного спустившись и начав обходить одну вершину, заслоняющую Маргериту, мы очутились на новом языке ледника. Он изобиловал трещинами, а вновь начавшийся снег еще более усложнял нам путь. Илиша стал уставать и это начало меня волновать. Я и сам почувствовал усталость из-за глубокого снега и истощенности организма: ведь шли уже вторые сутки, как я не держал крошки во рту. Когда на несколько минут показалась Маргерита, усталость как рукой сняло. Оказавшись на верху седловины, мы стали приближаться к скальному участку. Обойдя большую трещину, подошли к нему. С трудом отыскав веревку, превратившуюся в лед, стали готовиться к последнему броску. Без веревки последние 30 м преодолеть было бы невозможно (угол подъема составлял 90 градусов и участок был покрыт тонким слоем льда). Сняв кошки и освободив веревку от льда, Илиша попытался залезть. Несколько раз гид терпел фиаско. Наконец ему удалось подняться на три метра. Нога в очередной раз сорвалась и Илиша беспомощно повис на веревке. Скользя ногами о скалы и кряхтя, он еле-еле вернулся в исходное положение. Илиша хотел было слазить вниз, объясняя это невозможностью подниматься вверх, но я дал понять ему, что если он слезет, то я полезу один. Это его остановило и он с горем пополам полез вверх. Стоя на отрезке 30x30 см я уворачивался от летящего сверху льда. Наконец, Илиша крикнул "окей" и я полез за ним следом. Несколько раз мне приходилось самому болтаться, как сосиска: веревка резала руки и скользила. После пяти минут мучений, когда я поднялся к Илише, то долго не мог прийти в себя. Мне казалось, что я уже в раю. Не знаю откуда взялись у меня силы, но я встал и продолжил подъем, а вот Илиша полностью выдохся. Как результат, Илиша плелся сзади, а поскольку мы были привязаны друг к другу, то я его постоянно ждал.
И вот она заветная цель - пик Маргерита (5119 м) - наивысшая точка Уганды. Третья по высоте вершина Африки оказалась для меня самой сложной. Снег на вершине прекратился. Я достал из рюкзака флаг и фотоаппарат, сделав несколько долгожданных снимков. После чего я у Илиши спросил: "Где Конго?". Илиша показал рукой за табличку и сказал: "Там!". Конго скрывала плотный слой облаков. Я отправился к табличке в надежде, что таким образом мне удасться пересекти невидимую границу этой страны. Пять часов ушло на подъем, поэтому нужно было спешить вниз, ведь мы должны были сегодня попасть в лагерь "Kita-Ndara" (3900 м). Иначе, мы могли не вложитьсяуже в семидневное путешествие, да и от голодовки не мешало бы избавиться. Из-за голода у меня случались приступы тошноты, а вот рвать было давно нечем.
Съехав по веревке вниз, я уже самостоятельно одел кошки. Гид объяснил, что теперь я иду впереди, а он сзади. Сделав три шага, я на узкой тропинке успел зацепиться кошкой об кошку. Упав, кубырем покатился вниз - прямо к большой трещине. На удивление, перед лицом опастности чувств не было никаких, а мой разум был безмятежен. Но, видимо, желание остановиться все же присутствовало. Инстинктивно пораскидав конечности в разные стороны, я успел остановиться в метре от бездонной ледяной пропасти. Лежу себе, гляжу на небо и думаю: "Ну, все, покатался и хватит". Поднявшись, увидел, что Илиша пытается закрепить веревку через альпеншток. Крикнув, что "все окей", я поднялся к нему. Он мне стал возбужденно объяснять, что это могли быть мои последние минуты, да и его тоже. Быстро спустившись на седловину, Илиша сказал мне, чтобы я шел впереди. Сначала идти было достаточно просто: этому способствовало наличие наших следов. Постепенно следы начали исчезать, пока вовсе я перестал их видеть под снегом, потому пошел, как говориться, на обум. Моя неуверенная походка и прощупывание снега вскоре вызвали у Илиши подозрения. Когда он подошел и узнал, что в течение десяти минут мы спускаемся без ориентиров, он был в шоке. Поэтому Илиша решил возглавить связку, пока мы не выберемся из зоны трещин. Ниже снег успел подтаять и следы опять стали различимыми, и я снова стал "штурманом".
Постепенно погода улучшалась, что позволило нам увидеть еще раз пик Маргериту. На плато Стенли Илиша потребовал остановки. Отдыхая, стал показывать мне знаками, что не мешало бы перекусить. Он стал ожидать, что же я ему могу предложить. Мой рацион вот уже второй день состоял исключительно из снега, что я ему и продемонстрировал, набрав в рот снега и начав его жевать. Тогда Илиша достал пачку печенья и самостоятельно ее съел.
Проходя дальше, я залюбовался открывающимися видами, пока ногой не угодил в небольшую трещину, после чего я был намного внимательней и сосредоточился только на спуске.
Стоя на краю ледника меня, переполняли чувства радости и победы. Несколько раз я кричал во всю глотку: "Свобода!!!". А эхо отвечало мне: "Да". Благополучно спустившись к приюту, нас с победой, поздравили пришедшие в лагерь иностранцы и Света, которая услышала мой крик. Она даже немного жалела, что не пошла с нами. Быстро собрав свои вещи, мы отправились вниз. Потянулись долгие часы спуска. Преодолев скалы и каменный завал, мы оказались в высокогорной живописной долине. Наш новый лагерь "Kitandara" разместился на высоте 4000 м на берегу красивых горных озер, берега которых покрывал лес из крестовников. Здесь мы "прикончили" последние запасы еды, оставив на завтра единственную банку сардин. Выпив чая, легли спать.
День начали с подъема на гору. Погода была хорошей, осадков не предвиделось. Дальше, на высокогорном плато стали попадаться болотистые участки. Я представлял, что нас могло ждать внизу после двух шикарных дней дождей и снегопадов. Затяжной крутой спуск привел нас на еще большое плато с "неслабым" болотом. Сначала попробовали испытанный метод прыжков с кочки на кочку. В итоге, я первым допрыгался и оказался сидящим в болоте. Для Светы этот живой пример оказался поучительным и она предпочла идти по руслу небольшой речушки, по которому шел Илиша, обутый в резиновые сапоги. Выдя на узкую тропку, пошли под нависающими скалами. Вообще, наш спуск был похож на прохождение большой лестницы: плато-спуск-болото-плато-спуск-болото. По мере спуска наша речушка все разрасталась. Выбор последующего маршрута был невелик: либо болото, либо река. В результате выбрали и то, и другое. Света старалась, как можно меньше запачкаться, из-за чего шла медленно.
Отдохнув у большого красивого водопада, мы через каких-то четверть часа добрались до лагеря "Cuy Yeoman Hut" (3450 м). Здесь пришлось сделать привал на полтора час. В то время, пока наша черная команда обедала, мы принимали солнечные ванны, пожевывая травичку. Объевшиеся гид и носильщики плюхнулись на траву и с блаженством принялись переваривать пищу. Напоминания о том, что нам уже пора идти, чтобы успеть пройти за сегодняшний день две дневные нормы, ни на кого не действовали. Тогда мы сами отправились в путь, после чего и остальные зашевелились.
Погрузившись в тропический лес, мы стали любоваться его разнообразностью и экзотичностью. Здесь же я обнаружил горного хамелеона. Спускаясь ниже, тропический лес становился все гуще и вскоре скрыл нас в полумраке огромных деревьев, стволы которых поросли папоротниками, мхом и лианами. Пройдя участок бамбукового леса, камни и болото прекратились, а почва стала мягкой и влажной. Когда мы достигли лагеря "Nuabitaba", день уже приближался к концу. В честь последнего прощального вечера устроили себе праздничный ужин, состоящий из одной банки сардин и чая без сахара. Два дневных перехода, совершенных за один день, сразу уложили нас в "люлю".
С утра разобрали шмотки, некоторые из них были или просто ненужны, или утратили товарный вид. Все они пошли в качестве чаевых. Илиша был весьма доволен тем, что получил видавшие виды и порванные черные ботинки. Остальные поделили между собой шапку, перчатки, шарф, носки, пару футболок и даже майку Светы. Ненужный ей свитер решили выменять в деревне на бананы. Спуск прошел быстро, остановку сделали только возле речушки, где я и Илиша искупались. Остальных носильщиков эта проблема не волновала, потому, как они считали, что раз в месяц мыться вполне достаточно.
|
Добравшись до деревни, стали свидетелями интересной картины: африканочки не работающие на полях и в доме, выгуливали хрюшек на веревках, а чтобы им не было жарко, купали их в болотце. В одной местной лавке свитер Светы был обменян на 30 бананов. После сделки торговцы окрыто стали радоваться, искренне полагая, что "развели" глупых "мзунгу".
Простившись со всей нашей командой, мы пошли по деревне без гроша в кармане. Возле центра поселения два местных рокера за скромную плату, причем авансом, согласились нас довезти до Касесе. Милые ребята оказались настоящими камикадзе. Как только мы сели, они устроили между собой соревнования. В первые минуты, несясь с горы на большой скорости, я подумал, что пришло время лишиться здоровья. Душевные тревоги Светы были куда мучительнее моих: это было заметно по выражению ее лица. Я решил подлить масла в огонь, как говориться "умирать, так с музыкой". Когда мы обгоняли их мотоцикл, я крикнул: "Удача обещала обо мне позаботиться, а вот насчет тебя она ничего мне не сказала" и засмеялся. Все хорошо, что хорошо кончается. Как ни странно, но все закончилось благополучно. А эта поездка на мотоциклах запомнилась мне как одно из наиболее ярких воспоминаний об Африке.
Отправившись вечером ужинать, я снова встретил дедушку-пигмея и, как обещал, купил у него незамысловатую маску. Тогда мне и пришла в голову идея отправиться посмотреть на настоящих пигмеев, проживающих возле реки Семелики (текущей на север с гор Рувензори). У Светы же возникла другая идея - отправиться в страну Руанду, которая пользуется плохой репутацией. Однако, я бьл не против потому, как там находится вулканы Вирунга и водятся горные гориллы, о которых писала английская исследовательница Даяна Фосси. Но этим планам не суждено было осуществиться по причине ограниченности во времени. От желания посмотреть на пигмеев тоже пришлось отказаться потому, что, когда на следующий день мы добрались в г. Форт-Портал, то от местных жителей узнали следующую неутешительную для себя информацию: пигмеи ряженные и все это маскарад. Вообще, пигмеи настоящие, но есть одно но. Да, они будут жить в лесу, ходить полуголыми, водить с тобой хороводы, сидеть у костра. Если ты не знаешь правды, то так и будешь полагать, что видел настоящих "детей леса". Правда же в том, что после работы эти ребята переоденутся, позвонят по мобилкам своим любовницам или разъедутся по кабакам. Африка уже не та, единственное, что не так быстро меняется - это природа. Но от ее девственности тоже осталось очень мало. И чтобы увидеть эту малость, нужно платить немалые деньги.
Помня о прелестях монопольного туризма в Уганде в лице ее компании "UWA", мы вынуждены были отказаться от всякой попытки попасть на водопад Кабарега (самый большой водопад на Ниле, высота падения воды составляет 40 метров). Но отказаться от того, что будоражило умых древних, а именно, истоков Нила, мы не могли.
Семья Ламега была искренне рада нашему возращению в Кампалу. На следующее утро, когда мы собирались в город Джинджу, некогда деревню, расположенную у истоков Виктория-Нил, Света невзначай поделилась нашими планами с дочерью Ламега Памелой. Та вызвалась бескорыстно нам помочь и составить компанию потому, как она там ранее была. Не знаю почему, но у меня появилось чувство, что брать ее не стоит. Я поделился своими соображениями со Светой, а та только отмахнулась от меня, мол, пускай едет.
И так, мы поехали. Но перед тем, как выехать Памела в течение часа приводила себя в порядок. Потом мы ездили на маршрутках по городу, пока она не решила все свои дела. В конечном итоге, она взяла с собой еще и подругу, ставя нас, таким образом, перед фактом. Наша утренняя поездка плавно превратилась в дневную. Хорошо, что водила, местный шумахер, за час осуществил доставку в нужное место. Выйдя в центре города, я тут же изъявил желание добраться пешком (около 3 км) до места, где озеро Виктория превращается в Нил. Но тут наши сопровождающие сообщили, что сроду никогда так много не ходили пешком и ходить не собираются. Короче говоря, в такую даль их в состоянии доставить только такси, а уж никак не собственные ноги. Кто бы мог подумать, что настоящие африканки не могут пройти и трех километров, причем в кроссовках. Но это была правда. Вот, что с людьми делает цивилизация. В течение двадцати минут мы морально насиловали друг друга. Находясь на грани серьезного конфликта, я сдался только из уважения к Ламегу. Что я чувствовал в тот момент, передать вам не могу - такое ощущение, что об меня просто вытерли ноги.
Взяв машину, поехали к истокам Нила. Лишь его быстрая вода смыла с души часть грязи. Проехав на машине ниже по течению километров на 10, мы оказались возле целого комплекса нильских порогов. Каскады воды просто впечатляли. Здесь прогуливались редкие цапли. У меня возникло дикое желание искупаться, ведь это истоки Нила и когда у меня будет еще такая возможность. Заходя в воду, я больше всего боялся шистосомоза. И все же я рискнул и теперь ни капли не жалею. Река - колыбель египетской цивилизации приняла меня и выпустила обратно целым и невредимым. Зато насколько обогатился мой душевный мир и сколько я получил позитивных эмоций. По возвращению в Кампалу единственным и очень мрачным осадком было то, что я не дошел к реке пешком, как того хотел.
И вот пришло время возвращаться домой. Простившись с Ламегом и членами его семьи, мы поехали в аэропорт, расположенный в городе Энтеббе на берегу озера Виктория. За время путешествия мы привыкнули к Африке и ловили себя на мысли, что совсем не хочется прощаться с миром, который только начинали познавать. Но жизнь диктовала свои условия, и я вынужден был смириться с ними, правда, на время. Я не прощался с континентом, а лишь говорил ему: "Досвидание".
По прилету в Каир оказалось, что у половины пассажиров пропал багаж. В числе этих "счастливчиков" оказался и я. Оформив акт о пропаже, мы поехали со Светой в гости ницу. В ее номере мне удалось бесплатно прожить два дня. Оставшиеся два дня мы посвятили посещению каирских базаров. Египтяне по этому поводу говорят, что если ты не был на базаре, значит, не был в Каире.
Вещи мои так и не нашлись, поэтому в Украину я летел в одной футболке, легких штанах и кроссовках. Благо, что документы, фотоаппарат и пленки были со мной. И вот мы в Киеве. На дворе 8 Марта, а снегу зимой столько не увидишь. Все вокруг словно чужое, нет родных черных лиц. В метро вообще сплошное унынье: люди все "кислые", а ведь праздник. Света ловко подмечает: "Да, нет у нас никакого "акуна матата!" (что значит - все хорошо), менталитет не тот!".
P.S. Не стоит думать, что вам такие путешествия не под силу, главное - очень сильно захотеть, как я. Ведь до Африки я за границей ни разу не был, выше Говерлы не поднимался (2061 м) и дальше Крыма не ездил. Кстати, а почему бы не поехать в Африку на велосипедах? Что слабо? А я попробую! До встречи!
Евгений
|
|
|
