 |
Tanzania |
 |
Travel Tanzania
"Познавая Восточную Африку"
(часть II, Танзания)
|
| |
|
Рейсовый автобус Найроби - Аруша за три часа довез нас до границы с Танзанией в поселок Наманга. За 10 минут мы прошли две таможни и оформили все необходимые документы. Здесь нас никто не спрашивал, что везем и ничего не проверяли. Таможня всем давала добро на беспрепятственное попадание в ту или иную страну. Обменяв остаток кенийских шиллингов на танзанийские, мы одни из последних вскочили в автобус. Проехав табличку "Welcome", мы помчались дальше. Танзанийский ландшафт был более унылым: термитники да зонтичные акации с гнездами ткачиков на фоне выжженной земли. Пейзаж "разбавляли" люди, одетые в яркие и пестрые одежды (танзанийцы оказались куда более "разноцветными", нежели их соседи-кенийцы).
И вот перед нашим взором показалась большая гора. Начинало казаться, что это Килиманджаро, но на самом деле - это живописная Меру (4565 м), которая является очень интересным заповедником: на ее склонах обитают слоны, жирафы, буйволы, зебры и другие животные. А еще она знаменита своими львами, которые лазят по деревьям. На нее можно было подняться за три дня, но это восхождение не входило в наши планы. Как только мы остановились на автостанции в Аруше, тут же на себе ощутили всю прелесть туристической столицы: автобус окружила целая толпа гидов, таксистов, носильщиков и все они с усердием принялись всем белым "промывать" мозги. Ты их спрашиваешь: "Как добраться до городка Моши?", а в ответ звучит вопрос: "Сколько дней вы будете на Килиманджаро?" или же отвечают: "Кроме такси ничем не доедешь". Нам с большим трудом удалось вырваться оттуда.
Стоя на остановке, мы заметили, что остальным белым повезло меньше, чем нам: они стали жертвами черного круга, из которого уже больше никому неудавалось выбраться. Добрая тетя нам указала на "дала-дала" (аналог кенийской "матату"), которая была без опознавательных знаков. Местные интуитивно узнают, какая из них и в каком направлении движется. За то время, которое мы добирались до Моши, мы поняли, что Кения не Танзания, здесь все менее цивилизованно. В Моши быстро обменяв оставшиеся деньги, мы решили не задерживаться и отправиться в Марангу - деревеньку, из которой начинается самый легкий маршрут на Килиманджаро, прозванный "Кока-Кола". К тому же, он самый пологий и на пути построены деревянные приюты, в которых можно остановиться на ночь. Ловя очередную "дала-дала", за нами увязался "охотник на мзунгу" - длинновязый парень по имени Джоб. Уже в транспорте он начал "грузить" Свету, так что через некоторое время захотелось просто послать его подальше. Я же ничего не понимая по-английски, но, предчувствуя назревающий конфликт, решил использовать энергию языка Джоба в полезных целях. Он не обманул моих ожиданий, став интересным источником информации. Однако, полученная от него информация меня не совсем радовала: выходило 100$ с человека за сутки. Итого, за 5 дней - 500$ без носильщиков и еды. Кроме того, мы узнали, что на маршруте "Кока-Кола" нельзя ставить палатки. Правда, кроме полезной информации, он долго рассказывал нам о том, как сложно быть директором туристической фирмы. В Маранге, зайдя в так называемую "Джобфирму", мы познакомились с настоящим директором, который предъявил нам свое удостоверение. В небольшой конторе, обклеенной фотографиями с Килиманджаро, мы начали решать вопрос о восхождении. Торги окончились на сумме 450$ с человека за 5 дней (без носильщиков, еды и транспорта). Света готова была согласиться, как я заметил едва уловимый жест Джоба. Я сказал, что нужно подумать, и мы вышли на улицу. Напоследок нам дали прайс, в котором остальные маршруты были значительно дороже - 600-700$ и рассчитаны на большее количество дней. Наедине с Джобом нас не хотели оставлять: ватага черных перемещалась за нами по всей площади, подслушивая или встревая в наш разговор. Из всего сказанного Джобом, я понял, что есть вариант дешевле, но нужно поискать. Не знаю почему, но, несмотря на все протесты Светы, я похоронил маршрут "Кока-Кола" и мы отправились обратно.
Не доезжая до Моши, мы поселились в кемпинге "Золотой душ". Света скептически отнеслась к новой идее восхождения, созревшей в голове у Джоба, будучи уверенной, что он нас "кинет". Разложив карты, мы до темноты рассчитывали и обсуждали новый маршрут от деревни Машам. Джоб утверждал, что он завтра поведет по нему двух человек. В ходе наших переговоров мы остановились на сумме 375$ за 5 дней без еды и носильщиков, а транспорт должны были оплатить ребята из Европы, идущие с Джобом. Он сразу же потребовал деньги на еду и снаряжение. Получив отказ, Джоб стал зазывать нас в свою очередную фирму, где, наконец, мы согласились. Доехав до города, он вдруг вспомнил, что ключи находятся у друга и нужно к нему съездить, а мы должны остаться и его подождать. Перед тем, как покинуть нас, Джоб предупредительно напомнил, что белым здесь опасно оставаться ночью. Действительно, глядя на местные лица, создавалось впечатление бандитского райончика где-то в Нью-Йорке. Походив немного в районе вокзала, мы решили уехать обратно. Наше появление в "дала-дала" вызвало гробовое молчание. Джоба с нами не было и только в пути мы поняли, что не знаем, где выходить. Пассажиры оказались не такими знатоками-краеведами и наши вопросы только пожимали плечами. В голову пришла неспокойная мысль: отличная перспектива - ночью едем неизвестно куда в компании милых "головорезов", идущих на дело. Хорошо, что водителя осенило, и он остановил недалеко от кемпинга. Засыпали мы бурно, поскольку в крови еще чувствовался адреналин после ночного рандеву. Часа в три ночи притащился с ключами Джоб, но я сказал, что все вопросы будем решать утром. Света свято пыталась меня заверить, что все это "кидалово". Утром, дав небольшой аванс и получив в офисе бумагу с печатями, стали собирать необходимые вещи. Поехав на окраину Моши, мы очутились в веселой черной компании. Все ждали неизвестно чего, а Света ограбления. Джобу удалось вручить Свете три лыжные палки по цене одной с половиной, так как она рассчитывала, что именно с ними она одолеет путь. В гостинице мы подобрали итальянца Патрицио, а затем шведов Мону и Маркуса, тех самых европейцев, о которых говорил наш африканский друг.
Деревенька Машам утопала в зелени банановых плантаций. Постепенно по плохой грунтовой дороге подъезжаем к воротам парка. Отдав остальную часть денег, отправились расписываться в журнале, в котором стояло 6, 7, 8 дней, но мы поставили 5. Но вскоре выяснилось, что 5 дней нельзя, а только 6 и больше. Но ведь лишний день стоял 70$, а это в наши планы не входило. Сначала говорили шведы, потом к разговору подключился и я, пытаясь жестами, знаками и какими-то фразами объяснить, что нам не нужны носильщики, еда и т.п. В конце концов, управляющий позвонил вышестоящему начальству и нам дали добро, но в случае неудачи, вся ответственность ложилось на нас (за что и расписались под специальным заявлением). Из-за этого разбирательства мы вышли на маршрут последними. Тем временем, носильщики взвешивали свою ношу, дабы вес не превышал 25 кг. Я ради интереса также взвесил свой рюкзак - ровно, как в аптеке, - 25 кг. За этим процессом вышел проследить сам управляющий. Многие "наши" ушли, и мы стали их догонять. Но ни одного знакомого лица на маршруте не было. Джоб тоже куда-то пропал. Оставив все беспокойства, мы стали наслаждаться красотой тропического леса: люди не иголки - найдутся. Сказать, что лес был красивый, ничего не сказать. Он был просто прекрасный и сказочный.
Через пару часов мы обогнали несколько групп. В это время стал накрапывать дождь, который вскоре перерос в затяжной ливень. Не успев опомниться, я уже через три минуты был мокрый с ног до головы. Промокли даже мои трусы, в которых я хранил деньги.
Нам понадобилось четыре с половиной часа, чтобы добраться до приюта Машам. Собственно говоря, приют - громко сказано. На самом же деле, это железная юрта, рассчитанная на пять человек. Маршрут, по которому мы следовали, назывался "Виски", он оказался "покрепче", чем "Кока-Кола".
Разбив палатку, мы вскоре заметили нескольких носильщиков из нашей команды. Они неподалеку ставили палатки для шведов и итальянцев. Чуть позже подошел Мани и стал командовать остальным, что делать. Я понял - это гид. Из разговора с ним оказалось, что Джоб остался ждать нашего возвращения, а он становился нашим гидом.
К вечеру дождь прекратился, и я смог разглядеть снега Килиманджаро. Внизу приятно шумели водопады. Я решил немного прогуляться. Взяв фотоаппарат, отправился в заросли. Тропы внизу не было, поэтому мне пришлось лезть по мокрому склону. Начало прогулки было неутешительным: я сорвался и проехался спиной по камням. Поднявшись, почувствовал, как теплая кровь сочится под футболкой. Подумав при этом, что тяга к знаниям такой ценой мне нужна, я полез наверх. Правда, одно маленькое открытие, я сделать все-таки успел: на Килиманджаро растут синие грибы, похожие на наши сыроежки.
Утром сквозь дымку тумана стали вырисовываться очертания горы Меру. Килиманджаро тоже расщедрилась, приоткрывая свою белоснежную шапку-невидимку. Устремившись к ней, мы заметили, что таких желающих была уже целая вереница. Она растянулась на два километра по склонам заросших кустарников. Через несколько часов подъема, погода стала ухудшаться: заметно похолодало, и стал накрапывать дождик. Прибавив в темпе, мы наконец-то вышли на плато. Прошагав с полчаса по болоту, оставленному вчерашним ливнем, оказались в лагере "Shira Camp" на высоте 3940 км. Единственное, что здесь указывало на лагерь, так это два деревянных туалета и появляющиеся палатки, как грибы во время дождя. Дождь загнал и нас в палатку, как только мы нашли подходящее место. Четыре часа нелегкого восхождения и как результат - погода вынудила нас лечь спать в час дня. Но к вечеру распогодилось. Одевшись потеплей, вышли прогуляться. Количество палаток, которое мы увидели, нас впечатлило. На фоне серых камней они пестрели разными цветами.
Найдя свою команду, за которой мы были закреплены, я только тогда смог визуально всех запомнить. А вот Света только начинала знакомиться. Лучше всего это ей удавалось с гидом Мани. Основой для взаимопонимания стало обоюдное знание английского языка. Мани объяснил нам, что завтра предстоит пройти два дневных перехода, поэтому необходимо как следует поесть и выспаться. Так мы и сделали: затолкав в себя мивину и выпив чая, легли спать. Утром проснулись, как только зашевелился лагерь. На часах было семь утра. Я вылез из палатки и совершил утреннюю пробежку в туалет. Назад пришлось с "рыси" перейти в "галоп", поскольку было такое чувство, будто побывал в холодильнике. Забравшись в спальник, стал согреваться. Света не успев высунуть свой нос, тут же его засунула обратно в палатку. На ум пришло - в Украине сейчас зима.
Мы решили начать свое восхождение по более легкому восточному склону. Сначала пригревало солнышко и идти по снегу в босоножках и футболке было не холодно. Постепенно начался спуск. Света тем временем умудрилась упасть и сломать лыжную палку. Хорошо, что Джоб дал ей сразу три палки, наверняка предчувствуя о подобном исходе. К обеду мы добрались до лагеря "Baranko", расположенном на высоте 3 950 м. Пятнадцать минут отдыха и пачка печенья и снова в путь по направлению к скале, которая возвышалась на 150 метров. По ней уже карабкались носильщики. Мы вышли предпоследними, поскольку у Светы побаливала нога. Набравшись духу, мы стали карабкаться вверх. Некоторые участки подъема были сложными и даже опасными. Зато панорама открывалась такая, что можно было от восторга упасть вниз. Маленький лагерь "Baranko" терялся среди грандиозной горной панорамы, а небольшой ручей ниже превращался в великолепный водопад с тремя каскадами. Выбравшись наверх, стали петлять по каменистой дорожке, которой не было конца и края. Время потеряло всякий смысл, шли автоматично, а когда кто-то уставал, делали небольшие привалы. Я периодически ложился на спину, чтобы выровнять позвоночник, все-таки целый день шли в положении "зю". Мани всякий раз на вопросы Светланы о том, сколько осталось еще идти, отвечал около 40 минут. Света стала капризничать, но вот вдалеке показался лагерь, казалось еще полчаса и мы попадем в него. Но, пройдя 10 минут, мы увидели огромную ложбину с крутым спуском и не менее крутым подъемом. Увидев это, Света превратилась в ребенка: не хочу, не буду и т.п.
И вот он лагерь "Karango", расположенный на высоте 4200 м. Как только поставил палатку, сразу ощутил признаки "горняшки": начала побаливать голова. В то же время, Мани по дороге потерял свои "мани" и отправился их искать. Скромно поев и приказав своим желудкам ждать лучших времен, легли спать.
Проснувшись с восходом, мы были поражены открывшимся перед нами видом на вершину: лучи солнца нежно ласкали снега Килиманджаро, а внизу простиралась сплошная пелена из облаков. Света предпочла этой красоте теплоту купальника, сказав, что сможет увидеть это потом. Но потом облака скрыли вершину. После тяжелого вчерашнего дня, самочувствие, как ни странно, было нормальным, что позволило нам выйти на маршрут первыми. Поднимаясь не спеша по привычному ландшафту верх, мы за два часа добрались до штурмового лагеря "Barafu Hut", что на высоте 4.700 м.
Установив и укрепив палатку, взгляд застыл на больших необычных воронах с белой шейкой и массивными клювами, доедающих остатки чей-то трапезы. Вечером начали собирать вещи, готовить фототехнику к штурму, начало которого запланировано на 24.00. Нас ждала вторая по высоте вершина Килиманджаро - Мавензи (5149 м), состоящая из комплекса острых пиков, что делало ее очень сложной для восхождения даже для опытных альпинистов. Оставив на завтра одну пачку печенья (остальные жалкие запасы нами были уничтожены в считанные минуты), оправились спать. За полчаса до штурма зазвонил будильник. Найдя фонарик и одевшись, вышли наружу. Первое, на что обратили внимание, это необычайно звездное небо и луна, встающая из-за Мавензи. Зная, что меня обязательно начнет мучить "горняшка", принял сразу три таблетки "диакарба".
Группа восхождения состояла из Патрицио, Маркуса, Моны, Мани, ассистента и нас. Так, при свете луны мы начали свое восхождение к невидимым высотам. Самый сложный отрезок пути проходил по мелкому гравию, песку и пеплу, из-за того, что ноги съезжали при каждом шаге: три вперед, а два назад. Но нам повезло: мороз буквально схватил этот грунт и держал его до нашего спуска.
Пройдя большую часть пути, Мона стала капризничать, отказываясь с нами дальше идти. Едва ее уговорив, мы продолжили свой путь. Все время хотелось спать, от монотонной ходьбы глаза просто слипались.
В пять часов утра вышли на стелу Поинт - вершину кратера. Поздравляем друг друга, но это еще не конец. Я подошел близко к краю кратера, окутанного мраком ночи. Мона из-за усталости и плохого самочувствия отказалась идти к высшей точки Килиманджаро - пику Ухуру. В результате она с ассистентом отправилась вниз. Воспользовавшись небольшим отдыхом, надел еще одну пару теплых носков, поскольку здесь было гораздо прохладнее, и лежал снег. Путь по краю кратера был легче, но сказалась общая усталость. Слева вырисовывались очертания внушительного ледника Кухумбу. Под ногами хрустел снег и казалось, что это не гора, а путь к северному полюсу. Мани остановился и указал путь рукой: дальше сами, к своей победе. Вот рука коснулась деревянной таблички, и я уже стою на самой высокой отдельно стоящей вершине в мире, крыше Африки - пике Ухуру на высоте 5895 м. Было еще темно, мы мерзнули и ждали рассвета. Наконец, загорелась яркая полоска на горизонте. А уже через двадцать минут стали свидетелями грандиозного рассвета на Килиманджаро. Словами восхищения не передать, это надо просто видеть. Достал из перчаток батарейки и вставил их в фотоаппарат - работает! Косой солнечный луч пробежал по табличке, восходящим и врезался в ледник. Обратил внимание на нос Светы, который постепенно замерзал. Достал шарф и завязывал его так, что она стала похожа на Пятачка в гостях у Кролика со своим заботливым другом Вини Пухом. Света не разделяла моего мнения остаться здесь еще на какое-то время. Поэтому решил ее отправить назад: возвращающихся хватает, тропа хорошо видна - не заблудится. Количество поднимающихся быстро возрастало, а некоторые уже шли обратно. Тем временем, подошел Маркус и предложил выпить пива за победу. Я не отказался, думая, что в этом случае наши предложили бы водку. Уходить отсюда не хотелось, но нужно было догонять своих. На месте, где мы вышли к кратеру, встретили Маркуса и Патрицио.
Осмотрев склон, не заметили там ни Светы, ни Мани. Странно, подумал я, неужели они так быстро вышли из зоны видимости. Хорошему осмотру мешал рельеф, поэтому я опустился ниже метров на триста. И только тогда заметил Свету и Мани, которые начинались спускаться вниз. Оказывается Света, поддавшись стадному чувству, без всякого зазрения совести отправилась за всеми по маршруту "Кока-Кола".
Назад мы спускались довольно быстро, поскольку съезжали по тому размерзшему лавовому грунту, которого так боялись ночью. Вернувшись в палатку, я завалился спать. Но мое блаженство длилось недолго - около часа. Правда, этого времени Свете вполне хватило, чтобы слопать последнюю пачку печенья. Один из носильщиков заметив наш пищевой кризис, принес нам по кусочку арбуза, ананаса и стакан сока.
Собрав свои вещи, мы продолжили спуск. Длительная ходьба растирала ноги, а разбитая каменная тропа мешала идти. По искусственным каменным ступенькам приходилось спускаться часами, мечтая о том, чтобы не свернуть себе шею. Навстречу - ни одной группы. К обеду мы спустились к лагерю "Mveka" (3100 м) и стали дожидаться остальных. Шведы задерживались и я стал волноваться, что-то случилось. Так и есть: спускавшийся носильщик сообщил нам, что Маркус вывихнул ногу и идти самостоятельно не мог, его понесли на носилках. Я тем временем, воспользовавшись перерывом, решил снять ботинки. "Ого", - воскликнул я, ноги оказались растертыми до крови. Если наш маршрут называется "Виски", то наверняка - это "Кровавая Мери".
Небо начало хмуриться и это нас побудило к действию. Теперь тропа тянулась через тропический лес. Вид, конечно, изумительный, но хотелось уже только одного - поскорее отсюда выбраться. Я еще находил в себе силы любоваться окружающим миром. А Мани тем временем обрабатывал около часа Свету, пытаясь в наглой форме навязать свою сумму чаевых в размере 200$ за двоих. Не найдя общего языка с ним, мы отложили этот вопрос на будущее.
Нам предстояло еще долгих три часа идти по тропинке среди тропического леса. Уставшие и измученные мы, наконец, достигли ворот маршрута "Mveka" 91480 м). Пока я ожидал Маркуса и Мону, со мной происходило что-то непонятное: я раз пятнадцать с интервалом в несколько минут бегал в туалет. Оказалось, что таблетки "диакарб" имеют еще и мочегонный эффект, причем довольно неплохой (убедился на собственном опыте).
К широкой дороге Маркуса снесли на носилках, а потом увезли на машине. Пока Мани оформлял нам сертификаты, справедливо решили, что шведы с итальянцами дают 130$, а мы 20$ чаевых. Узнав об этом, Мани чуть было не упал в обморок. По пути к Моши каждый пытался друг другу что-то доказать. Мани же прибег к простому вымоганию денег, обещая, в противном случае, оставить нас без сертификатов. Первым дрогнул итальянец и раскошелился на 80$. Мы же выходя из машины, сказали, что так и быть, дадим 30$. Услышав в ответ, что этого мало, мы пожелали оставить сертификаты Мани на память и стали постепенно удаляться. "Стойте", - раздался голос вдогонку. "Вы меня так мало цените", - сказал Мани и протянул нам два сертификата.
Вечером устроили в кемпинге праздник желудка. Поездку в Дар-эс-Салам отложили на один день, устроив себе выходной. В этот день мы отсыпались, отмывались, гуляли по Моши и терроризировали Джоба по поводу путешествия по району Великих кратеров. Занимаясь нашим планом и параллельно "разводя" итальянцев, он согласился помочь нам после нашего возвращения с побережья.
|
|
Travel Tanzania 2
Утром перед отъездом в Дар-эс-Салам, я обнаружил, что у меня пропал один ботинок, а ведь впереди еще одна вершина. Света искренне радовалась моей пропаже. Хорошо, что его принес мне сторож.
И вот она столица Танзании. Выходя из автобуса, ощутили заметное изменение климата - на своей шкуре испытали пресловутую африканскую жару. Ожидая танзанийца Фарида, с которым нас по Интернету познакомила Инна, то и дело пытались скрыться от палящего африканского солнца.
Первый раз за все путешествие мы смогли по-настоящему расслабиться: Фарид пригласил нас в ресторан. Кроме того, он со своим другом Мваки взялся всячески нас опекать, так, что мы забыли о ходьбе пешком.
Все свое время пребывания в Даре мы жили у замечательного человека, директора Русского Культурного Центра Рефата Кадыровича, в каких-то ста метрах от Индийского океана. Эта близость разрывала душу, хотелось как можно быстрее оказаться в его теплых водах. Но, несмотря на большой пляж, здесь только отмечали свадьбы, поскольку вода была довольно грязной. Значит нужно отправиться на остров, но какой: Пемба, Занзибар, Мафия? Этот вопрос помог решить Рефат Кадырович. Угощая вечером в клубе нас пельменями и узнав о нашей дилемме, он по-философски сказал: "Не был на Занзибаре, считай, что не был в Танзании". А, ведь, правда, чего голову себе морочим, Танзания, собственно говоря, и стала тем, чем она есть благодаря объединению в 1964 г. континентальной Танзании с архипелагом Занзибар.
На следующий день Мваки проводил нас на паром "Азиза". По пути следования парома нам встречались "доу" - местные арабские лодки с косыми парусами, которые невидимо переносили нас в допортугальскую эпоху, когда только они бороздили здешние океанские просторы. К вечеру показался Занзибар. Потянулись белые пляжные домики в арабском стиле, набережная и порт. Получив очередную промывку мозгов от разнообразных "благодетелей" и поставив в паспорт въездной штамп, прибыли в старый город Шангани, который славиться своими резными дверями, узкими арабскими кварталами, разнообразными мечетями, соборами, дворцами и крепостями, а также пряностями, выращиваемыми на большей части острова. Палатку в городе поставить нигде не удалось, поэтому пришлось поселиться в дешевой гостинице. К ночи жара спала и люди приняв вечерний намаз устремились трапезничать. Арабы пекут вкусные лепешки и хлебцы, жарят маленькие шашлычки и делают местный "тоник", выжимая на ручных станках сахарный тростник с лимоном в ведро со льдом. Все это продается по смешным ценам (как, собственно говоря, и морепродукты: кальмары, осьминоги, устрицы, креветки, рыбу. Перепробовав по возможности все эти "искушения", мы к часу ночи уже едва дошли до гостиницы и улеглись спать. Но в городе, как мы позже убедились, только вечером закипала основная жизнь.
Весь следующий день мы посвятили изучению старого города и его окрестностей. С самого утра немилосердно пекло солнце. Только теперь мы оценили достоинство узких улочек, образующих хоть какую-то тень. Одно, плохо, что раздражали мотоциклисты, время от времени проносящиеся по этим узким переходам. Прогулявшись кварталами и обойдя старинный форт, в надежде найти чистый пляж, мы отправились за город. Преодолев пару километров, вышли к океану: тропинка вела через зелень и мы радовались, что избавились от городской суеты. Неожиданно для нас, оказались в центре внимания многочисленных рыбацких семей, занимающихся на берегу обработкой пойманного улова. Огромное пространство дикого пляжа было устлано клеенками и мешками, на которых сушилась мелкая рыбешка. Мужчины и женщины сначала варили ее в котлах, а затем раскладывали сушить. Слух о том, что "мзунгу посетили рыбаков, разнесся очень быстро. Проходя мимо и с интересом наблюдая за процессом, я обратил внимание, что меня провожали недоумевающим взглядом, переговариваясь и отпуская в мою сторону различные шутки. Последние рыбаки, к которым мы дошли, поинтересовались: "Не желаем ли мы отведать рыбешки?" Огромное количество мух, лазящих по этой рыбе, отбило у нас всякий гастрономический интерес. Позже мне все-таки пришлось отведать этой рыбешки: на вкус она мне не понравилась, местные же покупают ее целыми мешками и с удовольствием едят.
Я оказался единственным купающимся на пляже, который был практически необитаем. Вечером мы узнали, что лучшее место для купания расположено в самой северной точке острова в деревне Нунгви или же на восточном побережье в деревне Чвака. До поздней ночи мы совершили несколько продовольственных рейдов. А на следующий день уже тряслись в "дала-дала" по занзибарским дорогам. Во время поездки больше всего впечатлили местные лачуги с соломенными крышами, теряющиеся в банановых зарослях. В поселке, как и впрочем, в дороге пассажиры, неадекватно реагировали на шорты Светы. Здесь привычны длинные одежды: мужчины носят длинные рубахи, а женщины ходят либо в разноцветных, либо в черных сари до щиколоток.
Чуть ли не единственным средством передвижения в деревне оказались волы и ослы. У некоторых их них была очень ответственная и престижная работа - они развозили кока-колу по курорту. На берегу размещались шикарные коттеджи, которые гармонировали с ослепительно белым пляжем. Как оказалось, в результате отлива океан ушел от нас на два километра. Догнав парочку, которая прогуливались по пляжу, Света спросила: "А где же пляж?". "Вот он", - указали они нам. Хорошо, зададим вопрос по-другому: "А где можно купаться?" - "Везде, только вчера вода была здесь, а сегодня там". При этом нам указали пальцем на горизонт. Пришлось идти туда, куда посоветовали нам добрые прохожие. По дороге настроение заметно улучшилось. Этому способствовал красивый вид рыбацких баркасов на фоне голубого неба, который затем сменился рифовой жизнью, кипевшей вовсю там, где осталась вода. Тут же суетились дети, ловящие мелкую рыбешку, плененную в коралловых неглубоких бассейнах, и женщины, собирающие моллюсков. Постепенно мы отдалялись от берега, а водных участков становилось все больше. Нас волновали три вещи: морские ежи, фототехника, которая могла оказаться в воде и прилив. Стали возвращаться местные жители, что было не совсем хорошим знаком. Но океанские волны меня до того очаровали, что я решил, во что бы то ни стало, искупаться.
И, вот, я уже стою на краю рифа и передо мной накатываются большие океанские волны. На несколько минут в голову пришло замешательство, а следом нерешительность: вдруг унесет в океан, нападут акулы? Но тогда спрашивается, зачем я сюда шел.
Пока Света пребывала в нерешительности, начался прилив, так, что ей пришлось повернуть обратно. Я же нежился в водах Индийского океана, пока рифовый островок с катастрофической быстротой не стал уходить под воду. Схватив сумку с фототехникой, я поспешил к далекой суше. На обратном пути вода доходила мне до плечей, тогда как, идя сюда, я даже не намочил плавок. Неся сумку над головой, чувствовалось сильное боковое течение, хорошо, что прозрачность воды позволяла мне не наступать на морских ежей. Все обошлось и, когда мы подходили к берегу, к нам подошла семья и обратилась на родном языке: "Русские?". - "Почти, украинцы". - "А мы сразу вас вычислили, только наши на такое способны. Мы весь ваш маршрут в бинокль наблюдали". Через час общения с семьей из Екатеринбурга мы отправились купаться. Ни малейшего намека на то, что здесь была раньше суша, ибо теперь на это месте простирался бескрайний океан. Совсем не верилось, что еще полчаса тому назад мы прогуливались по дну Индийского океана. Пожалев, что не взяли с собой палатку и спальники, попрощались и отправились обратно.
В последний день пребывания на острове безуспешно пытались добраться до восточного побережья в деревню Чвака. Наступал момент прощания с островом. Посетив Интернет, мы написали домой первое письмо о том, что у нас все в порядке, а также Джобу, который приглашал нас вместе с трема русскими отправиться в кратер Нгоронгоро. Посетив базар и вдоволь наевшись рыбы и кальмаров, мы вечером оказались на "Азизе". Поболтав с русской семьей, которая собиралась из Дара лететь в Зимбабве к водопаду Виктория, мы легли спать. Внезапно меня разбудил раздавшийся стук и скрежет металла. Кругом темнота. Подумал, что сели на мель. Через пару секунд включили свет и через колонки послышалась молитва из Корана. Неужели тонем, ненароком подумал я. Взглянув в иллюминатор, с трудом узнал ночной порт Дар-эс-Салама.
Попытка же посетить старинный город Килву закончилась неудачей, поскольку мы опоздали на единственный автобус, отправляющийся в пять часов утра. Кроме того, хотелось познакомиться с местным племенем маконде, лучшими резчиками по дереву в Восточной Африке. Рефат Кадырович порекомендовал нам съездить на сувенирный рынок, где можно было приобрести изделия из эбенового (черного) дерева, которые на месте изготавливали мастера маконде. Само по себе эбеновое дерево очень темное, но когда по нему проходятся кистью с обувным кремом, оно становится полностью "черным" (к тому же крем защищает его от рассыхания). Но это не подделка, а самое настоящее черное дерево. Поторговавшись и в три раза снизив цену, мы купили пару статуэток, масок и картинок "тинга-тинга". Ожидая Фарида, уехавшего по делам, мы задержались на один день. Решив посвятить его Индийскому океану, мы отправились на недалекий островок Бангоя, где нам обещали одно из лучших мест для купаний. Действительно, удачное месторасположение позволяло купаться даже во время отлива, без малейших опасений наступить на морских ежей. Света предпочла остаться и загорать, чем ехать в далекое путешествие по рифу, который стал доступным из-за отлива. Я же отправился открывать для себя новые миры. Здесь фауна была побогаче: крабы, рыбки, разнообразные звезды, вездесущие ежи и т.п. Всю эту картину дополняли разноцветные кораллы и таинственные гроты. Только прилив заставил меня сменить фотоаппарат на маску. Там, где заканчивалась пляж, начинался риф.
Любуясь подводным миром, я все дальше уплывал от пляжа. Вынырнув в очередной раз, я вдруг заметил, что по берегу бежит местный житель, машет руками и во всю глотку кричит "самаки, "самаки" (рыба - суах.). Света тоже принялась махать руками, подзывая меня назад. Когда я подплыл, чтобы узнать, что случилось, она крикнула: "Там купаться нельзя, акулы!". Одно дело быть в воде, а другое вещать про акул с берега. Как только я оказался на берегу, Света с гордостью сообщила, что пошутила. Оказалось, что мужик кричал проплывающим мимо рыбакам, которых из-за волн не было видно. Ему, видите ли, рыбешки захотелось.
Наступил день отъезда. Простившись со всеми, мы вместе с Мваки пошли на автобус. В Моши на вокзале нас пытались обчистить карманники. Одного пришлось хорошо ударить, чтобы его больше не тянуло на "подвиги". Решив завтра самостоятельно ехать к кратеру Нгоронгоро, мы все же вечером пообщались с гидом Кеннеди. Он сообщил нам, что у него как раз есть три человека на кратер озеро Маньяра. Но мне нужно было больше, чем кратер. Я хотел пройти пешком через Нгоронгоро, кратер Олмоти и Эмпакай, совершить восхождение на священную для масаев гору Ол-Диньо-Ленаи (Дом Бога), а оттуда спуститься к озеру Натрон (весь маршрут занял бы около 250 км).
Взяв у Кеннеди телефон, мы, было, хотели уходить, как вдруг появился Джоб. Он рассказал, как с русскими ждал нас два дня, а потом не вытерпел и уехал. Я предложил ему стать участником поездки и поехать с нами.
Утром в назначенное время Джоб не явился. Прождав его лишних полчаса, мы подумали, что он пошутил, а потому отправились на вокзал без него. Когда садились в "дала-дала", услышали знакомый голос: "Рафики (друзья - суах.), а я?". Как он нас нашел, мы уже не спрашивали. Сделав в пересадку в Аруше, мы поехали в поселок Мтова-Мбу (москитная река). Остановились в кемпинге, где познакомились с масаем Исаком, у которого был мобильный телефон и который говорил по-английски. Оставив нас в местной забегаловке, Джоб отправился разыскивать машину назавтра. Несмотря на антисанитарию, я попробовал банановый суп, который по вкусу был похож на наш борщ. Только это необычайное открытие побудило Свету попробовать ложку супа. Света, придерживаясь более консервативных взглядов, вкусив сие заморское блюдо, заявила, что вареные она не ест, и взялась за знакомые желтые бананы (коих здесь на доллар можно было купить около 50-60 штук). Вернувшись, Джоб заявил, что местные коммерсанты хотят взять высокую плату, а поэтому придется ехать в другую деревню.
Дальнейшие события можно оценивать по-разному - случайность или закономерность, судите сами. В последнюю минуту перед отъездом, мы выскочили из маршрутки, поскольку Джобу удалось найти общий язык с двумя местными. В этот момент подъехал джип с открытым кузовом. Джоб, заметив его приближение, ни с того ни сего, пригнулся и стал прятаться за машиной. Лицо водителя джипа мне показалось очень знакомым. Проехав еще метров пятнадцать, джип остановился. Джоб тем временем заскочил в кабину к водителю и возбужденно начал просить уехать поскорее. Не понимая толком, в чем дело, я тоже заскочил в машину, ожидая погоню. Джоб напротив выбежал из машины и стал нервно что-то объяснять Свете. Пока Света мне переводила, что мы не должны никуда ехать, из джипа выскочило двое парней, которые схватили Джоба и дали ему пару оплеух. А затем, грозя полицией, потащили его к джипу.
Наблюдая за происходящим, мы не заметили, как к нам подошла девушка и обратилась на русском: "Так вот, эти легендарные хохлы!". Пообещав вечером к нам зайти и все объяснить, они уехали. Мы же возвратились в кемпинг. Нас провожали толпы детишек, которые наблюдали за всем происходящим и кричали на всю деревню: "Мзунгу, джамбази! (Белые, бандиты)".
Вечером Лена, Юра и Макс (те самые русские, которые так напугали Джоба) нам рассказали, что подъемом на Килиманджаро они остались довольны, правда, им пришлось кормить гида и иногда показывать ему дорогу. После чего тот попросил, чтобы ему в качестве чаевых подарили маленький автомобиль. Джоб им "навешал лапши" о Нгоронгоро, нарассказывал всяких басен о приключениях двух украинцев (так мы и стали легендарными) и пообещал устроить совместное сафари. После этого Джоб взял 120$ чаевых и исчез. Полиция "сбилась с ног", разыскивая его. Сафари предложил Кеннеди, именно он и сидел за рулем джипа. Ребята и предположить не могли, что за 200 км от Моши их дороги снова пересекутся.
На следующий день мы уже вместе ехали в кратер Нгоронгоро, а вот вернуться они должны были без меня. Мое желание пройти пешком через удивительные кратерные ландшафты и забраться на Ол-Диньо-Ленгаи было сильнее моих и чужих тревог. Как я буду один договариваться с проводниками, идти один без знания языка 250 км, имея из еды лишь пару килограммов банан, буханку хлеба и немного кукурузных початков, для меня было второстепенным.
Прибыв на место, мы договорились с рейнджерами о двух днях пути. Произведя оплату, мы въехали в ворота парка по грунтовому серпантину и стали подниматься вверх, то и дело пропуская через дорогу обезьян. Вид с края кратера просто захватывал дух. Некогда (2,5 млн. назад) вулкан размером с Килиманджаро взорвался. От этого взрыва образовался огромный кратер - 20 км в диаметре. В последствии кратер стал одним из самых густонаселенных животными районом Африки. Здесь же, на краю кратера, стоял каменный обелиск людям, погибшим в борьбе за сохранение этого уникального уголка дикой природы (например, Михаеля Гржимика - сына Бернгарда Гржимика - знаменитого натуралиста, борца за создание заповедников Серенгети и Нгоронгоро).
Налюбовавшись видами, мы поехали оформлять для меня рейнджера. Этим несчастным оказался пузатенький мужчина. Удостоверившись, что это не розыгрыш, лицо его изменилось и он с видом, как будто его забирают на фронт, отправился получать ружье. Прошло полчаса и мы уже стали думать, а не отправился ли он в деревню, чтобы попрощаться со своими родственниками. Наконец, он появился, но без ружья. Его сопровождал не то друг, не то какой-то родственник. Вдвоем они стали горячо спорить с Кеннеди, требуя, чтобы для него на обратном пути заказали машину по стоимости самолета, поскольку маршрут чрезвычайно тяжелый. Ни требование квитанции об уплате, ни посрамление доблестной чести африканского ковбоя не смогли изменить ситуацию. Так, неожиданно возникли непредвиденные обстоятельства, которые помешали осуществлению моих планов.
Я все же надеялся, что мне еще удастся совершить пеший поход. А пока мы поехали в кратер. Вдоль дороги часто встречались почти голые или, наоборот, ярко одетые масаи с раскрашенными белой краской лицами и с перьями на голове, вооруженные при этом копьями и щитами. Когда-то их прадеды выходили на поединок один на один со львом, а теперь это были уже не устрашающие воины, а всего лишь "фотопроститутки", которые за деньги предлагали сфотографироваться с любым желающим.
Спустившись в кратер, мы стали вести себя как дети, тыкая пальцами на различных животных: гну, зебр, антилоп и т.п. Поскольку съезжать с дороги и выходить из машины было запрещено (за этим в бинокли зорко следили рейнджеры), чтобы перекусить мы заехали в специально отведенное место. Расправившись дружной компанией с бананами, взялись за кукурузу. Но тут летающие орлы, незаметно пикируя, на лету вырвали у меня и Светы из рук кукурузу.
Потом было содовое озеро, болото с бегемотами, буйволы, гиены, бородавочники и страусы. Животные практически не реагировали на нас, их взгляды, устремленные в нашу сторону, говорили сами за себя: "Опять зоопарк приехал, когда все это закончится?".
На обратном пути ребята поинтересовались, куда потом? Узнав, что мы хотим проехать через Серенгети к портовому городу Мванде, а оттуда переплыть озеро Виктория и оказаться в Уганде, они сказали, что это невозможно. В путеводителе "Lonelli Planet" было указано, что водное сообщение закрыто. Не став возражать, мы пожелали друг другу удачи и вскоре расстались. Забегая вперед, скажу, что Джоб-пройдоха недолго пробыл в тюрьме и сейчас пишет мне по электронке письма, приглашая на сафари.
Весь следующий день я посвятил сбору информации и подготовке к новому маршруту. Масай Исак небескорыстно решил меня сопровождать. Места, по которым мы должны были идти дикие, поэтому ночевать необходимо было в масайских "бомах" (деревнях). Света идти отказалась, но завидовала, что я увижу настоящих масаев, сохранивших еще свои традиции и гордость. Исак решил пригласить Свету и меня в масайскую деревню, расположенную в шести километрах от кемпинга. Под вечер мы отправились в путь. Пройдя банановые плантации и выйдя из зоны озера Маньяра, оказались в полупустыне. Двигаясь по пыльной тропинке, на глаза все время попадались термитники. И вот показались традиционные поселения масаев "енканга", где в эллиптических кизяковых хижинах жили взрослые мужчины, женщины, дети и старейшины. В центре селения находился круглый загон для скота ("краль"). Второй круг вокруг него образовывали хижины. За хижинами вырисовывались смутные очертания третьего круга, состоявшего когда-то из колючего кустарника. Первыми нас встретили детишки. У многих из них по лицу ползали мухи. Причем присутствие детей их нисколько не беспокоило. Потом появился старейшина, а за ним женщины, которые тут же принялись раскладывать на продажу браслеты и другие нехитрые изделия. Мужчин не было, они пасли скот, а в пустом загоне "паслись" куры.
Внутри хижин на земле располагался очаг для приготовления пищи, обогрева и отгона насекомых. Пару нехитрых лежанок из коровьих шкур, которые утопали в мраке. Вот, пожалуй, и все. Скот здесь является измерением богатства и жен. Десять коров - одна жена, двадцать - две, тридцать - три и так далее.
|
|
Travel Tanzania 3
Солнце клонилось к горизонту, где поднималось облако пыли - это возвращался скот. Мы тоже возвращались, размышляя о том, что Африка уже не та. Я вспоминал маленького мальчика, смотрящего в пустой загон - это был взгляд в будущее! Поздно вечером мы узнали, что проехать через Нгоронгоро и Серенгети на автобусе к озеру Виктория для нас большая роскошь, поскольку помимо проезда придется оплачивать еще за въезд на территорию двух парков. Кроме того, по прогнозам мой пеший поход должен был занять неделю. Эти обстоятельства ставили под угрозу осуществление главных целей проекта, которые предусматривали полноценное пребывание в Уганде. Целую ночь я мучался в раздумьях: идти или не идти. И, наконец, решил - оставить этот пеший поход до следующего раза (будет стимул вернуться сюда еще раз).
Через двадцать четыре часа мы оказались на озере Виктория в городе Мванза. Причем, чтобы попасть сюда, нам пришлось выехать из Танзании, проехать по Кении и снова вернуться в Танзанию. Помимо озера Виктория, город выделялся тем, что повсюду были каменные столбы, а дома спускались террасами. Не теряя времени, мы отправились в порт. Первое, что нас смутило, это отсутствие людей и билетных касс. Грузчики, увидев нас, бросали работу и с удивлением рассматривали. Что-то здесь не так, подумал я. А Света тем временем спросила у одного из грузчиков о том, где находятся кассы. И "добрый" человек указал нам на домик. Домик же оказался местным отделением полиции. Выяснив, что мы не шпионы, толстый полицейский в штатском на вопрос: "Где кассы?", ответил: "Какие кассы, это южный грузовой порт". Дальше нам удалось выяснить, что пассажирского сообщения с Угандой не существует уже несколько лет. Пассажирского пути не было, но ведь существует грузовой, поэтому мы решили попасть в Уганду в качестве груза. Ведь не каждому человеку дано переплыть второе по величине озеро в мире, да еще и нелегально. Разрешение на такую авантюру могли дать лишь портовой босс и капитан судна.
Вскоре подъехала шикарная машина и из нее вышел человек: мы поняли, нам к нему. Босс оказался сто процентным бюрократом: "Нет, это невозможно, нарушение портового устава, капитан на это не пойдет". Наши "атаки" не принесли должного результата. Окружающих удивляло такое наше упорство. К вечеру мы были полностью "разбиты" и покинули порт.
После того, как мы собрали в городе не очень оптимистическую информацию, у нас оставалось два пути: уехать на автобусе или…? Тишину полицейского участка нарушило "Джамбо, я ваша тетя!". Никто не ожидал нашего возвращения, что позволило действовать решительно. Окончательно завоевав симпатии полицейских, мы снова встретились с капитаном. Он был не против, при условии, если разрешит босс. На наше счастье, босс согласился (ошарашенный очередной встречей с нами, через полчаса он капитулировал). Так, мы одержали свою победу на озере Виктория. При свидетелях босс предупредил, что, если в Уганде у нас, как у нелегалов, возникнут проблемы, отвечать придется самим за себя. Мы кивнули головой, а один из работников портовой администрации заявил: "Вы что фильмов о русских не видели? Они же все сумасшедшие".
С берега портовые служащие, полицейские и босс махали нам рукой. Кто-то крикнул: "Сафари ижема! (Счастливого пути)". Помахав им в ответ, устремили свои взоры в бескрайное озеро - море: где-то там, впереди, нас уже ждала невидимая Уганда.
|
| |
|
|
|
